Магия — это просто. Заваренная чашка чая — уже магия. Не нужно никаких заумных «древних наук» и «оккультных философий». Только если хочется.

Магия — это современно. Я против навязанного «образа волшебника», пришедшего напополам из общественных стереотипов и фэнтези. Магия — это не стиль, а процесс и самоощущение. Стиль каждый волшебник создаёт и выбирает себе сам.

Ты — это магия. Каждый ценен, удивителен и полон волшебства. В нас уже есть талант к тому, что нам интересно — в этом и есть магия, и следуя за ней, мы распространяем волшебство.

Красиво прочитать карты — магия. Вдумчиво прочитать книгу — не меньшая магия. Помочь кому-то стать здоровым — магия. Обрадовать кого-то картинкой на стене города — тоже магия.
Чувствуйте себя волшебно — you are magical!

Когда я начала много заниматься Таро и общаться с теми, кому тоже интересны карты, я заметила, что многие в этой среде были склонны к “компульсивной магии”: запоями делали расклады и занимались любимыми магическими практиками, а через некоторое время в ужасе каялись, ходили в церковь, опасаясь, что их успехи могут навлечь опасность; эти циклы шли у них один за другим. Я познакомилась с девушкой, которая несколько раз сжигала свою колоду Таро, а потом покупала новую, когда чувствовала себя свободнее — но рано или поздно наступал очередной сложный период в жизни, она снова винила карты, и всё повторялось. Она чувствовала себя очень несчастной.

Многие из тех, у кого были более здоровые взаимоотношения с магией, всё равно испытывали неудобства, потому что стеснялись рассказать о своём увлечении друзьям и родным. Они не только боялись, что их засмеют, но и всерьёз опасались, что близкие смогут отговорить их от любимого дела, используя всё ещё имеющую на многих эффект традиционно-религиозную риторику. Люди были вынуждены вести двойную жизнь, которая для окружающих ещё и часто выглядела пустой. Иногда увлечённых волшебников друзья упрекали в том, что они “ничем не интересуются”.

Мне повезло: у меня не было таких серьезных проблем — отчасти из-за того, что мне не очень важно мнение со стороны, но в основном из-за большой удачи с окружением. Моя семья и друзья не были “в теме”, но и не смеялись надо мной, проявляли умеренный, вежливый интерес (спасибо!)
И всё равно в чём-то мне, как профессиональному тарологу и волшебнику, сложнее, чем если бы я была, скажем, искусствоведом (на которого я и училась) или фотографом (которым одно время работала). Почти каждый раз, знакомясь с людьми и неизбежно доходя до вопроса “кем ты работаешь?”, мне приходится подолгу рассказывать о своём деле, отвечая на неудобные вопросы вроде “ты что, наводишь порчу?” (нет!!) или “а за это что, кто-то платит?” (да). Кроме того, мне, например, было очень сложно начать работать официально: почти все банки отказалась иметь дело с моей компанией из-за характера моей деятельности.

Всё это происходит потому, что почти нет информации о том, что такое магия, чем на самом деле можно заниматься, если тебе интересна эта тема, и как делать это так, чтобы процесс и результат приносили только радость и пользу. Сильная у нас православная риторика агрессивно навязывает представление о “греховности” магии (хотя сама Библия — сборник историй о волшебстве). С другой стороны, противостоящее религиозному традиционализму светское критическое мышление отметает магию как выдумки и суеверия и высмеивает её (честно говоря, мне куда неприятнее второе). Парадокс: изначально наполненные верой в чудо и желанием менять мир всем своим поведением, люди оказываются в обществе, где это либо “плохо”, либо “глупо”. Им как будто резко указывают: если ты любишь магию, ты должен быть либо злым и аморальным, либо непроходимо тупым и отрицающим науку. Некоторые (и таких немало) от безвыходности усваивают эту программу, и получаются “чорные колдуны” и безумные “шизотерики”. Своим существованием они, разумеется, подкрепляют идеи об опасности и глупости всего волшебного — и замкнутый круг крутится снова и снова: больше предрассудков и больше их жертв.

Всем, что я делаю, я хочу рассказать простую вещь: можно по-другому! Есть альтернатива. Это нормальная, природная магия, живущая в нас с детства. Можно не прогонять её, а наблюдать и применять. Я смотрела на свечи часами в детстве — я делаю это и сейчас. Я уходила путешествовать в картины, общаясь с их персонажами — я продолжаю делать это с картами. Я задавала миру вопросы и получала ответы во всём, что меня окружало — с возрастом я научилась делать это ещё лучше. Теперь я могу общаться историями и образами с другими людьми, показывать им, как меняется их жизнь и как они могут в этом поучаствовать — и получаю за это благодарность. И это не какая-то странная крайность — наши интересы разнообразны, и увлечение магией ничем принципиально не отличается от любви к книгам или склонности к математике.

Вот почему я популяризирую магию. Я просто хочу, чтобы о ней по-настоящему узнали. О том, что она может быть свободной, естественной, полезной и красивой. Что в ней тоже важна этика и человечность. Что маг — это не сверхчеловек и не свихнувшийся чудак.
Магия — это любое изменение в мире, и оно имеет право быть проведено теми способами, которые нам нравятся и работают — какая бы репутация (пока что) ни была у этих способов.

Если у меня получится — буду считать, что выиграла.

Это — самый важный пост, который на данный момент вообще есть в этом блоге. Это самое главное, что у меня есть сказать. Поэтому очень прошу прочитать его даже если вам не особо интересна заявленная тема — в процессе вы, как водится, можете обнаружить, что это совсем не то, что вы думаете.

Магия — это наука (окей, возможно, дисциплина) об изменениях. Изменения — её непосредственный предмет. Её вопрос — как изменить данность? Любую данность, любыми средствами. В любой области. С точки зрения магии программист, проповедник и пекарь занимаются одним и тем же. Они что-то меняют, создают, преобразовывают, и магии интересно вот что: как они эти сделали? что помогло им? что тормозило или деформировало сам процесс изменения? что именно происходило внутри и снаружи человека для того, чтобы это стало возможным?

Отсюда — и более сильные вопросы. Что определяет, будут ли изменения мощными или слабыми? Какие изменения порождают волны других изменений, а какие остаются между магом (то есть — инициирующим или проводящим изменения) и объектом? Какие действия и условия ведут к переменам мирового масштаба (например, утверждение какого-либо права человека), а какие остаются на кухне (заваренная чашка чая)? И что объединяет мировую эволюцию и чашку чая?

Естественен вопрос: “не слишком ли широко? это что — наука обо всём?” На самом деле, нет. Например, магия как наука/дисциплина уж точно уже, чем биология, наука обо всём живом. Магия — это полностью человекоориентированная дисциплина. Причём, её интересует только то, что человек делает (то есть только те ситуации, где он — субъект). Правильно будет сказать, что магия — это такая человеческая деятельность, где человек выступает субъектом, причём рассматривающая в первую очередь способы и закономерности его влияния на объект. Теперь по-русски: магия — это не всё подряд. Это только человек, причём не он сам, а его деятельность, которая что-либо меняет. Согласитесь, не так уж широко по сравнению с физикой, биологией или психологией.

У магии как изучения перемен есть утилитарные функции: например, она покажет, как сделать ролик на ютубе “вирусным”. Есть более высокие цели: узнать, согласно каким механизмам дискриминация в мире всё ещё распространена, и как начать активнее создавать красоту разнообразия, человечность и адекватность в противовес.
И есть просто научный интерес: почему именно так? что стоит за каждой переменой?

Это важно и нужно вне зависимости от идеологии и ценностей. Магия интересна потому, что наше существование — это противостояние (или сосуществование?) данности и собственно магии (изменения). Мы живём в мире данностей и активно их меняем. Это то, как мы функционируем, всю жизнь. Наше рождение, имя, пол, множество других факторов — это набор данностей, он есть у каждого. Как и страна, время, общество и мир, в котором мы происходим. То, как мы с этим взаимодействуем, что мы с этим делаем — это процессы изменения данностей, их преобразования, создания из этого новых данностей, которые тоже потом неизбежно будут преобразованы! Это магия.
Давайте только, ради бога, отделим её от области сакрального.

Сакральное. То есть священное. Это совсем-совсем не то же самое, что магия. Эти два понятия связаны между собой примерно как “солнечный свет” и “корова”, то есть никак за тем исключением, что солнечный свет на корову периодически падает.

Очень точное, хотя и ещё более заумное, чем этот пост, определение сакрального из Новой философской энциклопедии:

«САКРАЛЬНОЕ, священное, святое (лат. sacer) – мировоззренческая категория, обозначающая свойство, обладание которым ставит объект в положение исключительной значимости, непреходящей ценности и на этом основании требует благоговейного к нему отношения. Представления о сакральном включают важнейшие характеристики сущего: онтологически оно отлично от обыденного бытия и относится к высшему уровню реальности; гносеологически – заключает истинное знание, в сути своей непостижимое; феноменологически сакральное – дивное, поразительное; аксиологически – абсолютное, императивное, глубоко чтимое.”

Кроме того, что вы и сами отсюда поняли, обращу ещё внимание на слово “объект”. Быть сакральным может объект, а магия — исключительно про действия субъекта. Если вы, как это иногда случается с моей аудиторией, знаете арканы Таро, то это противопоставление уровня Мага и Жрицы (именно в плане субъект/объект). Магия может стать конкретной практикой в рамках сакральной традиции (об этом будет дальше). Магия может сама включать в себя в числе очень многого прочего и сакральный компонент (точнее, практики взаимодействия с сакральным и влияния на него). Но магия — это не нечто священное, религиозное, эзотеричесое, это не про контакт с богом и не про религию. Для магии вообще в каком-то смысле нет сакрального: она одинаково рассматривает преобразования “светские” и “религиозные” — как, например, для нейрофизиолога мозг атеиста и мозг верующего равнозначны.

Почему мне важно и интересно сакральное (хотя оно и не то же самое, что магия)? Ответ — сартровская “дыра на месте Бога”. Не у меня, а как явление В мире всё ещё очень много мракобесия и сакрализации всякой дряни. С одной стороны — общество подсовывает нам на место священного очень спорные ценности (те же культы (!) потребления или “красоты”). С другой — как правило, самые безумные и дикие идеи исходят от религиозных групп, которые направляет как раз их понимание сакрального (будь то идея о телегонии, гомофобия или сексизм).
С обоими видами этой жести эффективнее всего борется рационализация, логика — то есть наука. Она — чуть ли не единственное, что может противопоставить себя устаревшим или бесчеловечным догмам. Она делает это уже давно — это часть эпохи модернизма. Но побочный эффект такой борьбы с иррациональными предрассудками — то, что Сартр назвал “дырой на месте Бога”. Похоже, людям нужно сакральное, нужно что-то священное. Эта дыра, судя по всему, в любом случае заполняется. Пример — существование храма атеистов. Ещё пример — легкость, с которой в обществах без религии сакрализируется государственная идеология (привет мощам Ильича). Ещё пример — склонность детей общаться со “сверхъестественными” существами или верить в них (пока они недостаточно зрелы, чтобы действительно понять положения религии или выработать что-то типа идеологии).

В общем, дыра на месте Бога заполнится в любом случае. Это данность.
Мы сами можем выбирать, чем её заполнить. Это магия.

Поэтому я люблю мифологию (древнюю и современную). И поэтому же я помню: если я сама не положу что-нибудь на свою “полочку для священного”, это сделают за меня, и мне может очень не понравиться то, что там тогда окажется.

А почему, кстати, у меня в одном посте — и магия, и сакральное? Если это такие разные вещи, как я говорю — какой смысл писать о них вместе?

Дело в том, что расхожее представление о магии сформировал всего один, конкретный, её вид: магия как религиозная (культовая) практика. Это просто невероятно: ВСЁ, что сейчас принято называть “магией” — это узенький стык собственно магии как науки об изменениях и сакрального (сакральных практик).
Человеческое сознание деятельно (иными словами — мы маги по своей природе). А значит, в области взаимодействия со священным тоже можно попробовать что-то делать. Например, сымитировать акт оплодотворения дождём земли (да, заняться сексом на поле) — и посмотреть, появится ли после этого больше урожая (в каком-то смысле, да, появится, потому что сравнить мы не можем и, с тем типом сознания, который антропологи назвали “магическим мышлением”, не стремимся).
Все другие традиционно “магические” практики — это тоже то самое действие в контакте со священным.
Нет ничего плохого в том, чтобы этим увлекаться, изучать, заниматься (последнее — при соблюдении базовой этики). В достаточной мере развившись и сакрализировавшись, из этого получилась религия, которая тоже не просто так, а единственный духовный институт для всего премодернистского общества (исторически это очень круто). Просто это — такая маленькая часть магии как целого, что просто обидно, когда эти понятия так подменяются, как сейчас.

Пару лет назад я проводила опрос-интервью. Я спросила у четырёх уважаемых мной волшебников, практикующих в числе прочего и отдельные виды сакральной магии, что такое магия. Каждый ответ — в своей форме, так или иначе — содержал как раз идею изменений.

Ещё интереснее, ещё за год до этого для новогоднего выпуска журнала Numero меня и других представителей профессий, разными путями связанными с идеей чуда, спросили, что такое волшебство. Ответы очень часто содержали то же самое понимание волшебства как действия, преобразования или результата этого изменения (положительного, ибо тут не нейтральное “магия”, а доброе “волшебство»).

Это важно: между магией как наукой об изменениях и магией как действием в пространстве сакрального — логика не конфронтации (“либо это, либо то”), а части и целого (второе — небольшая и самобытная часть первого).
Магия — это не куклы вуду и расклады Таро. Расклады Таро и куклы вуду — это магия. В числе множества других вещей, в одном ряду с укладкой волос и борьбой за права меньшинств.


Кто-то точно скажет, что “магия» — это неподходящее слово для науки об изменениях. “Подходящего”, однако, пока не предложили. Мне же нравится слово “магия” — оно точно. Точно этимологически (magic — may — might) и исторически (первые, тогда ещё сакрально осмысленные, попытки человека воздействия на среду — это, в общем, “словарное” и признанное определение магии). И пока мне не предложат чего-то ещё более точного (и не факт, что это возможно) — я буду говорить “магия”, исследуя любое преобразование. И я не буду при этом иметь в виду ритуалы плодородия и привороты, точно так же, как, говоря “человечество”, я не хочу сказать “жители соседнего подъезда”.

Мне вдруг стали как-то неинтересны техники. Неважно, как именно провести изменение. Не хочется сочинять красивые ритуалы и «далеко ходить». Вся моя магия последних месяцев выглядит так: я беру блокнот и пишу в нём. В конце рисую звёздочку (можно бы и без неё, но это привычка с детства). И всё. И оно уже здесь.
Это получалось в девять лет, получалось в четырнадцать, и получается не хуже и в двадцать четыре.
Пишу я, разумеется, не «хочу, чтобы» и «да будет так», а просто о себе и о мире. Что я в нём поняла — и про «хочу» тоже, конечно, только не в директивной форме. Просто рассказываю. И это работает.

Чтобы так было, нужно, собственно, просто думать. Честно думать о том, что нравится, а что не нравится. О том, что ты грустный, или о том, почему радостный. О том, что приятно миру — по-твоему, — а что — совсем нет. Обо всём, что услышал. Вообще обо всём. И понимать, о чём именно ты думаешь, и зачем. Кажется, это зовут осознанностью. И единственное, что можно точно про неё сказать: это не качество. Это процесс. И он — запускает магию. Вообще сам. Но можно помочь, конечно.

Я вот — записываю. И даже рисую эти самые звёздочки.
Ещё я, конечно, как и раньше люблю думать с картами — так веселее. (Иногда я даже прошу подумать за меня с картами кого-нибудь ещё, так тоже иногда полезно.)
Но занятная перемена в том, что фокус внимания как-то сдвинулся с «делать» на «думать». Потому что мысли сами по себе — нет, не «материальны», ничего такого — но запускают дела. Они — самое начало правильных дел и событий. А начинать и правда — почти всегда — лучше сначала.

Пусть это будет такой пост про начало года. У меня — да у многих, наверное — куча планов (потому что магия — это по-прежнему когда ты что-то делаешь). Но прежде всего я планирую не прекращать думать.
Я думаю о том, как всё устроено в моей голове, и чем это отличается (а чем — не отличается) от того, как оно у других.
О психических расстройствах и людях, которые справедливо хотят, чтобы их любили даже когда они больны.
О том, что в нас настоящее, а что продиктовано социумом и конкретными группами внутри него.
О нормах красоты и о том, как вообще абсурдно то, что мы привыкли под ними понимать.
О красоте вообще — настоящей, «и где она обитает».
О гендерной идентичности и способах вообще от неё уйти, если хочется.
О том, как бы так сделать, чтобы было меньше «терпимости» и больше любви.
О ненависти вообще стараюсь не думать.
Ещё думаю о политике, но не слишком часто, чтобы не обнаружить себя где-то там в один прекрасный день.
О магии, которую мы подавляем, и о магии, которая выживает несмотря на враждебную среду.
И о себе (кажется, можно бесконечно учиться о себе заботиться).

Я знаю, что эти мысли помогут мне лучше, чем что угодно ещё. Поэтому и вам желаю хороших, правильных мыслей на год вперёд. Грустное привидение, к которому я очень привязалась в последнее время, предлагает несколько неплохих мыслей на пробу. Можно начать с них — или сразу «придумать свои»

Волшебного и вдумчивого года вам, все-все-все!

Предопределно ли будущее? Знаете какой ответ для меня будет самым честным? «Я не знаю.» Если мне не изменяет память (кто её знает, конечно :)), эту реальность строила не я. И во все подробности её устройства меня, вроде, тоже никто не посвящал. Я понятия не имею, многовариантно ли будущее — или всё уже создано, а мы просто живём единственно верным способом. И мне нравится то, что я этого не знаю.

За этим вопросом лежат целые мировоззрения — две штуки, условно «восточное» и «западное». Восточная философия веками развивала идею того, что всё существующее — промысел и «дизайн» высших сил, и мы должны фокусироваться не на волевых решениях и проложении путей, а на присутствии в моменте: по сути, мы тут для того, чтобы по достоинству — максимально внимательно — оценить творение. Западная философия (в том числе, христианство) даёт концепцию свободной воли — и прямого следствия нашего будущего из наших действий (а также мыслей) в настоящем. Кто прав? Не мне решать (мне нравится ответ, что и те, и другие). Ссориться тут точно не из-за чего… Пока не доходит до практики «предсказания» этого самого — то ли предрешённого, то ли многовариантого — будущего.

Есть закрепившийся шаблон: считается, что мантик (таролог или любой другой), который опирается на идею предопределённого будущего, существует для того, чтобы это будущее предсказывать. Что это те самые ребята, которые расскажут вам, что у вас будет непьющий, но небогатый муж, трое детей и успех в бизнесе ровно через пять лет. Но это не так. Это просто нелогично. Если человек последователен, он не тратит свои силы (или деньги) на такое предсказание, потому что именно в этой модели оно бесполезно. Если будущее чётко предопределено, его невозможно изменить. Невозможно избежать предсказанных проблем (об этом — во многих сказках и трагедиях, типа того же «Эдипа-царя» и т.п.) Предсказывай — не предсказывай, будущее есть будущее, и оно с тобой Будет. А значит — и об этом в сердце вся восточная философия — нужно концентрироваться на настоящем. Это тот самый случай, когда изменить ситуацию (по условиям этого мировоззрения) невозможно, и нужно менять отношение к ней. И делается это из текущего момента — путём обретения счастья, гармонии, путём понимания себя. Выходит, именно такие расклады и делает «правильный» мантик, ориентированный на предопределённость: расклады о настоящем. Что есть у человека прямо сейчас? что в его мире прекрасно? как рассмотреть в клубке его проблем божественный замысел и созерцать его с пониманием и покоем внутри?
А все эти «предскажу дату смерти» — банальное злое колдовство, к самому детерминизму имеющее не больше отношения, чем ёршик для унитаза к лотосу.

А вот тот, кто верит в свободу выбора и воли, обычно совсем не против сконцентрироваться как раз на будущем. Для него в этом есть прямой практический смысл: ведь к выбору в такой системе нужно относиться ответственно, и хорошо бы знать перспективы каждого из вариантов действий — каждый из вариантов этого самого многовариатного будущего. Так что, если уж начистоту, то «предсказывать будущее» как раз любят именно «многовариантные» мантики. Просто вместо одного будущего они предсказывают сразу несколько

А вообще, вы уверены, что нам так уж нужна эта бинарность? что мы обязаны жить в системе «или-или»? Да, так, до известной степени, устроен человеческий мозг (и, следовательно, сознание). И всё же это не директива.
Можно, например, принять точку зрения, что «часть событий жёстко предопределена, а остальное свободно и открыто». Честно говоря, эта точка зрения с практической стороны мне не нравится: потому что кто возьмёт на себя ответственность решать (и объявлять человеку), что в его жизни — рок, а что подлежит корректировке волей и выбором? Как раз в этой системе взглядов очень сложно не стать той самой гадалкой, разбрасывающейся пророчествами (бессмысленными, поскольку их не изменить), да ещё и сыплющей «ценными» советами и нравоучениями. Короче, здесь есть риск скатиться в худшее от обеих систем.
Поэтому мне нравится совсем не-бинарный взгляд: будущее одновременно предопределено и нет. Наша свободная воля — одновременно реальность и иллюзия. Это не вписывается в законы бинарной логики. Но почему всё обязано в них вписываться?

Когда мне было лет шесть, я спросила у одного православного священника в воскресной школе, есть ли у нас свободная воля, или Бог уже решил всё за нас? Священник ответил так: «Наша воля и выбор — полностью свободны. Мы сами создаём своё будущее. Просто Бог существует вне времени — поэтому он уже знает, какой выбор мы сделаем.»
Терминология и конкретика могут быть разными — но чем не прекрасный пример ухода от жёстких оппозиций?

Пусть ваше будущее — предопределённое или нет — будет красиво и свободно от стереотипов.

На самом деле, он нужен мне ещё и для того, чтобы давать на него ссылку своим клиентам, которые по какой-то (чаще всего, геополитической :() причине не могут оплатить мои услуги имеющимися способами. В таких случаях оплата идёт напрямую на хорошее дело, и все довольны.

Итак, мои любимые фонды и организации. С представителями каждого из них я лично общалась, узнавала, что и как, так что — насколько это возможно — могу за них ручаться.

Всемирный фонд Дикой природы — WWF
Заботятся о дикой природе: сохранности лесов, чистоте морей и редких/находящихся под угрозой видах диких животных.
Перевести деньги из России
WWF в Украине

Greenpeace
Экология и забота обо всём живом.
Им можно помочь не только деньгами, но и делом. Тысяча чертей, с ними даже можно плавать на кораблях!
Перевести деньги из России
Помочь делом
VK-группа Гринпис в Украине

Детские деревни SOS
Создают настоящие семьи для детей-сирот. Самая человечная альтернатива детдому, которую только можно себе представить.
Детские деревни SOS в России
…и в Украине

Центр «Сёстры»
Российский центр помощи пережившим сексуальное насилие. И в целом борющийся с положением вещей, когда насилие — это норма.
Помочь

Вита
Центр защиты прав животных.
Помочь

Тёплый дом
Фонд, помогающий детям, растущим в семьях (не только в детских домах бывают материальные трудности или неблагополучная обстановка).
Помочь

Это известное магическое правило: всё влияет на всё остальное. Вклад в благополучие планеты и её жителей улучшает нас самих и нашу жизнь, прямо сейчас.

Когда типология становится чем-то плохим? Когда на её основе делают выводы, хотя бы на один шаг отстоящие от критериев, на основании которых человек и был причислен к тому или иному типу. «Вы — Рак, и поэтому любите уют.» «Ваш луч миссии — Луна, и поэтому вам надо работать над собой так-то и так-то». «Вы — Гексли, поэтому, встретив Габена, будете вести себя примерно так.» И даже — «вы — женщина, поэтому вам свойственна мягкость характера и ориентация на семью» (чорт, особенно это!)

И главный вопрос — почему? что плохого в том, что человек «узнаёт себя»?

Здесь нужно рассказать про весь механизм познания себя и связи магии с этим процессом.
Человеку свойственно познавать себя с помощью дифференциации — различения, отделения себя от мира и от других людей. Мы рождаемся «всем и никем» — приходим из хаоса. В этот момент магически мы содержим в себе ВСЕ возможности сразу. Но не имеем никакой возможности их реализовать.
Маг, как известно, это тот, кто может. Но есть два смысла этого «может» — теоретический и практический. И вот у новорожденного открыты — ввиду полной слитности сознания с миром — все теоретические возможности (может быть кем и чем угодно, так как ещё никак себя не ограничил), но нет никаких практических (потому что нельзя действовать в нашем мире, совсем ничего не зная и не умея).
Дальше мы учимся отделять себя — и применяем к себе первые классификации. Узнаём, мальчик мы или девочка, например. И учимся ассоциировать себя с тем, что мы любим (смотрим, слушаем, выбираем) и с тем, что о нас думают (обычно усваиваем как информацию о себе наблюдения родителей из серии «ты такой спокойный, не то что другие» или «ты ужасно непослушный»). Наши практические возможности расширяются (можем выражать себя в тех областях, что выбираем для себя и через которые себя определяем), но теоретические — вот это «могу быть всем» (то есть, по сути — «могу всё») — уменьшаются.
А потом начинается активное познание себя. И мы так или иначе узнаём, что мы — Козерог, интроверт и Папесса. А ещё немного потом — что мы Козерог с Рыбами в асценденте, интуитивно-этический интроверт и Папесса с подлучём Белая карта. А ещё, скорее всего, Брахман (о да, как приятно), а также женщина-хранительница эмоционального комфорта мужчины. Часть этих «знаний» может быть откровенным бредом и враньём, часть — давать более-менее соответствующие одному из уровней вашей реальности сведения о том, как вы устроены. С одной стороны, это полезно. Это называется анализ — расщепление целого и неделимого «всего мира», которым является ничего не знающий младенец — на составные части, и подробное рассмотрение этих частей. (И, кстати, анализ имеет смысл, когда он детальный. Раз уж разбираем свои свойства на части — то подробно, иначе смысла не будет.) Это — необходимый этап в изучении своих возможностей. Логично, что это изучение начинается с наиболее проявленных и «природных» наших свойств. А именно их — и ничто больше — может показать и объяснить нам метод типологии.

Но что дальше? Если после анализа — расщепления — не производится синтез (соединение), человек остаётся частью. Или — если применил к себе несколько разных типологий — набором частей. Рождённый всем миром, наделённый всеми возможностями, он начинает мыслить о себе как о, по сути, узком специалисте в каждой области жизни. «Я могу так, именно так и только так. Не так могут другие типы, а я не могу.» По сути, из всех возможностей выражения себя и бытия он оставляет себе только одну (или по одной на каждую сферу деятельности — в детальных типологиях). И, как любой хороший узкий специалист, часто становится в отобранных методах и областях очень хорош. Но.

Узкие специалисты нужны в профессиях. Жизнь — не профессия, а набор бесконечных возможностей. Чем больше этих возможностей человек себе оставляет — тем больше он может. Тем, иными словами, больше в нём магии. Если человек умеет быть только Козерогом или только кшатрием (и даже — Козерогом-кшатрием), он справляется только с одной частичкой полного спектра возможностей. По-хорошему нужно уметь быть и Козерогом, и Рыбами, и всеми остальными; нужно быть и мужчиной, и женщиной, и шудрой, и брахманом, и всем-всем-всем, что есть в мире. Мы это можем. В каждом из нас от рождения — 100% магии.
Если вспомним высказывания мудрецов, которых все так любят цитировать, обязательно заметим, что многие из них имеют вид: «я — всё, я — ничто; я — сильный, я — слабый; я — этот цветок, я — эта гора» и так далее. Потому что мы правда — всё сразу. Когда понимаем это на новом уровне — пройдя этап дифференциации — достигаем интеграции, целостности. Нашей магии в этот момент — снова сто процентов. Мы снова можем всё.

Что же всё-таки плохого в типологии, если анализ, разделение — необходимый процесс для последующего синтеза? В том, что типология директивна. Она не призывает изучать себя с разных сторон, пусть и начав с самой проявленной, а заявляет: ты — такой. Это — то, что ты есть. Не то и не вон то, а это, и так будет всегда.
Так вот: это — неправда. Это ложь, враньё, обман и ещё одно слово матом.
Вы можете играть с типологией для самоисследования, но если вы забудете, что изучение себя — это игра, и что внутри вас есть возможность выйти за пределы любого типа и стать всем по очереди и всем сразу, — вы попадётесь в клетку. И навсегда останетесь Козерогом.

Не поддавайтесь, волшебники. Вы — все из этого и никто из них, вы — Шут, Маг, Мир и все, кто между, вы — гора и цветок, растущий на ней, вы — море, дерево, сон и лимон. Вы — всякий и единственный. Но никогда по-настоящему не «один из них».

пост оформлен моими фотопортретами художницы Анастасии Черепановой и её автопортретами

Итак, идея первая. День и ночь.
Есть попсовая идея чёрной и белой полосы. Говоря, «у меня чёрная полоса», человек подразумевает неудачи во всех активных, направленных во внешний мир делах. В работе, денежных делах, социальных взаимодействиях, отношениях. Ожидая белую полосу, мы имеем в виду то время, когда всё станет удачно и успешно в работе, с деньгами, появится много общения, яркие и радостные отношения.
И правда, бывают периоды, когда весь этот активный комплекс реализуется удачно. И бывает полный ужас — все дела и отношения разваливаются.
А есть ли какие-то ещё сферы, кроме обозначенных выше? что-то кроме работы, денег, социализации и отношений? Есть. Это духовная жизнь, обучение (приобретение знаний и навыков), контакт с самим собой и исследование своей души (рефлексия), отдых и внимание к здоровью. Звучит, вероятно, куда скучнее, чем «успех-деньги-любовь». Но является такой же составляющей нашей жизни. И если существовать без этих ингредиентов бытия долгое время, жизнь и личность потихоньку распадаются.

И вот для чего нам «чёрная полоса» (и вот почему она не «плохая»): это специальное время для всех «пассивных» (точнее, интроспективных, внутренних задач). Да, все активные, внешние задачи выполняются в неё очень так себе. И нам это не нравится. Если мы, замечая этот «переход на тёмную сторону», начинаем сопротивляться, пытаться любой ценой победить даже когда всё вокруг и внутри протестует, то начинается настоящая чёрная полоса, то есть очень-очень плохая. А если не остановиться и потом, то будет как в анекдоте про зебру.
Просто мы перешли в ночной, интроспективный режим. И делать оттуда внешние задачи в прежнем объёме и с прежним уровнем ожиданий — нелогично и крайне неудобно. Во внутреннем режиме нужно решать внутренние же задачи. Разбираться в себе, читать, смотреть кино, думать (много думать!), учиться и пробовать себя в нехарактерных ролях. Наконец услышать, что пытается сказать нам организм и чего он хочет. Отдыхать.
Я называю эти два чередующихся состояния дневным и ночным режимом. Потому что природная аналогия здесь уместна (люди биологически приспособлены к активности днём и отдыху ночью) — и потому что фразы про «чёрную и белую полосу» окрашены соответственно негативно и позитивно, а на деле это равноценные состояния.
Если замечать смену дня и ночи в жизни, получится (почти :)) не расстраиваться при первых признаках наступления ночной полосы — и (почти :)) сразу перестраиваться на подходящую этому времени активность. И легко выходить из неё, когда снова заметите «рассвет».

Вторая идея — о чередовании внутренних ритмов, скорости. Спасибо за неё Лорен Алетте и её видео. Лорен называет это внутренними сезонами.
В течение жизни наша скорость (темп, активность, возможность успевать, делать много или мало) неодинакова.

Во время нашей личной зимы мы замедленны до предела (и это в чём-то похоже на «ночную полосу»). Много успевать не получается, дела могут валиться из рук, а внутри растёт много «неудобных» вопросов: точно ли я занимаюсь тем, чем должен? что в этом мире «моё»? почему я чувствую дискомфорт? что это, вообще, блин, такое? На все эти вопросы нужно (!) отвечать — искать в себе и в мире варианты ответов, пока не останешься с ощущением новой внутренней правды и внутреннего комфорта. Тогда зима кончится.

Внутренняя весна постепенно ускоряет нас. Мы ещё не понимаем, куда именно нам надо, и что мы делаем, но мы уже что-то таки делаем, а в воздухе носится вдохновение и просыпается интерес к жизни. Пробуется новое, много вещей вдохновляет. Лорен отмечает, что на границе сезонов может «штормить»: кидать, например, из зимы в весну, а потом отбрасывать обратно в зиму. Это нормально, это акклиматизация. Относиться стойко и с пониманием

Лето (точно так же, с переходной зоной, условным маем) наступает вместе со скоростью. Это наш максимальный темп. Делается куча дел одновременно, и все получаются. Мощный рост — и столь же мощное веселье, движение.

Внутренней осенью темп постепенно снижается: подводятся итоги лета, силы уже начинают экономиться (интуитивно мы знаем, что зима близко, и боимся остаться к зиме без энергии, вот и понемногу ленивимся). Работоспособность ещё высокая, но мы делаем уже не всё подряд, а стремимся расставить приоритеты и не перенапрягаться. Можно сказать, что падает мотивация, причём и на работу, и на активные развлечения (и это может нас огорчать). Ну а дальше — снова зима, с её замедлением и потребностью отвечать себе на неудобные вопросы.

Я составила таблицу, которая очень упрощённо отражает суть каждого из сезонов.

Это — микс из видеоурока Лорен и моего опыта наблюдений внутренней сезонности. Добавлю ещё, что есть тенденция синхронизировать этот «годовой» внутренний цикл с реальным. Наблюдение за Колесом года и участие в праздничных ритуалах отчасти справляется с этим. Да и сама внешняя среда очень влияет на состояние. И всё-таки, полного совпадения, думаю, не бывает. У нас может вдруг случиться «зима» в июле, а лето накрывает многих, например, календарной осенью.

Какой сезон сейчас — ваш? у вас «день» или «ночь»? Это важные вопросы, ответы на которые помогут перестать злиться на мир и на себя — или ярче использовать преимущества своего состояния — ведь оно не вечно, и через какое-то время ваш темп и задачи станут другими. Всё вертится

То, чего мы можем достичь благодаря нашим заслугам и нашему трудолюбию, в действительности не может принести нам истинного счастья. Только магии такое под силу. Эта мысль не ускользнула от детского гения Моцарта, который в письме к Буллингеру точно заметил про тайную солидарность магии и счастья:
«Жить хорошо и жить счастливо — две вещи разные, и второе без доли волшебства со мной определённо не случится. Для этого должно произойти нечто поистине сверхъестественное».

Детям, как и героям сказок, прекрасно известно: чтобы быть счастливым, необходимо посвятить в свои замыслы джинна в бутылке, держать дома осла, какающего монетами, или курицу, несущую золотые яйца. И во всяком случае, знание точного места и верного заклинания стоят гораздо большего, нежели кропотливая работа для достижения цели. Волшебство как раз и означает, что никто не может быть достоин счастья, и что, как знали ещё древние, счастье по человеческим меркам — это всегда hybris, всегда самонадеянное и неумеренное желание. Но если у кого-то выйдет оседлать фортуну при помощи обмана, если счастье зависит не от него самого, а от заколдованного ореха или от «сезам, откройся!», то тогда и только тогда он может в самом деле считать, что достиг блаженства.

Против этой детской мудрости, которая утверждает, что счастье не есть то, что можно заслужить, мораль всегда выдвигала возражения. И делала она это словами философа, который меньше любого другого улавливал разницу между жизнью достойной и жизнью счастливой. «Блаженство есть удовлетворение всех наших склонностей», — пишет Кант и далее говорит о «законе, который советует, что нужно делать, чтобы быть лишь достойными блаженства». Но с тем счастьем, которого мы можем быть достойны, мы (или ребёнок в нас) не знаем, что, собственно, делать. Какая катастрофа, если женщина нас любит, потому что мы это заслужили! И что за скука — счастье как приз или компенсация за хорошо сделанную работу!

Что узы, связывающие волшебство и счастье, не просто вне морали, что они могут, наоборот, свидетельствовать о высшей этике, демонстрирует античная максима, согласно которой тот, кто заметил, что счастлив, уже перестал быть таковым. То есть счастье находится со своим субъектом в парадоксальных отношениях. Тот, кто счастлив, не может знать об этом,субъект счастья не есть субъект, не имеет форму сознания, даже самого совершенного. И здесь магия проявляет свою исключительность, она единственная разрешает человеку назваться или признать себя счастливым.

Кто наслаждается чем-то по волшебству, избегает hybris, кроющегося в осознании счастья, потому что счастье, об обладании которым он всё же знает, в определённом смысле — не его. Так Юпитер, который соединился с прекрасной Алкменой, приняв образ её супруга Амфитриона, наслаждается ею не как Юпитер. И ещё менее как Амфитрион, несмотря на видимость. Его радость целиком принадлежит чарам, и он наслаждается осознанно и исключительно только тем, что досталось ему окольными путями магии. Только заколдованный может с улыбкой сказать «я», и действительно заслуженным может быть только то счастье, которое нам и не снилось заслужить.

Таков основной аргумент в пользу заповеди, что на земле имеется одна единственная возможность счастья: верить в божественное и не стремиться достичь его (в ироническом варианте, в одном из разговоров Кафки с Яноухом, это утверждение, что надежда есть, но не для нас). Этот аскетический, по видимости, тезис станет понятным, только если мы поймём смысл этого «не для нас». Не о том речь, что счастье зарезервировано за другими (счастье как раз и означает: для нас), но что оно нас настигает лишь в точке, в которой не нам было предназначено, было не за наш счёт. А именно: за счёт магии. Вот тогда-то, когда мы вырываем его у судьбы, оно полностью совпадает с нашей уверенностью в способности к волшебству, с жестом, каким мы рассеиваем раз и навсегда детскую грусть.

Если это так, если нет иного счастья, чем ощущение в себе способности к волшебству, тогда становится ясным загадочное определение, данное магии Кафкой, когда он написал, что если назвать жизнь правильным именем, она придёт, потому что «вот тайна волшебства — оно не творит, а взывает». Это определение согласуется с древней традицией, которой каббалисты и чародеи скрупулёзно следовали во все времена — согласно ей, магия, по существу, есть наука о тайных именах. Любая вещь, любое сущее имеет якобы, кроме своего объявленного имени, некое скрытое имя, на которое не может не откликнуться. Быть магом означает знать и вызывать эти архиимена. Отсюда нескончаемые списки имён — дьявольских или ангельских, — с чьей помощью чародей обеспечивает себе господство над силами духов. Тайное имя есть для него лишь знак власти над жизнью и смертью создания, которое его носит.

Но есть другая, более светлая традиция, согласно которой тайное имя — не столько знак порабощения вещи словом мага, сколько, скорее, монограмма, санкционирующая её освобождение от языка. Тайное имя было именем, которым создание было наречено в Эдемском саду, и при его произнесении явные имена, всё вавилонское столпотворение имён — разбивается вдребезги. Потому, согласно этому учению, волшебство взывает к счастью. Тайное имя — это на самом деле жест, возвращающий создание к невыраженному. В конечном счёте, волшебство есть не познание имён, а жест, расколдовывание имени. Поэтому ребёнок радуется больше всего, когда изобретает свой тайный язык. Его грусть происходит не только от незнания магических имён, сколько от того, что ему не удаётся избавиться от имени, которое было ему навязано. Стоит лишь этому получиться, стоит лишь придумать новое имя, как ребёнок уже сжимает в руках пропуск, ведущий его к счастью. Иметь имя значит быть виновным. Правосудие, подобно волшебству — безымянно.
Лишённое имени, блаженное создание стучится в дверь страны магов, говорящих только жестами.

Настоящее безвоздушное пространство, где точно никакой магии — это завышенная прямо до потолка планка чудес. Это там, где ничему не удивляются. Там, где у всего «наверняка есть какое-нибудь объяснение, поэтому оно не стоит внимания». Где жизнь — заранее и априори не чудо, и что бы она ни предъявила… Нет, ну не совсем так, конечно. Вот если этот йог сейчас и правда взлетит на три метра прямо у меня на глазах — тогда я, конечно, поверю во всю его йогу. Может, даже займусь. Если эта гадалка назовёт мне число, которое я задумал и сам только что для конспирации забыл… Если все эти волшебники смогут дать мне три мешка денег (и, пожалуйста, так, чтобы я сам, своими глазами видел, что прямо из воздуха!)… Тогда — конечно. Никаких разговоров. Это чудо и магия. А пока этого не произошло — магии нет.
«Магии нет,» — говорит человек, и как будто оставляет ей теоретическую возможность быть. Не просто отрицает («потому что я материалист и разумный человек»), а именно даёт новое определение. Закрывая этим последнюю форточку для настоящих, без летающих шляп и отгадывания чисел, чудес.
«Не вижу чуда», «ничего не знаю о чуде» — это не проблема. Это отсутствие опыта.
«Это — не чудо» — вот что страшно. Потому что магия — так или иначе — это каждое наше действие и слово. Давать магии новые, уродливые и заведомо не поддерживающиеся нашей реальностью определения — делать шаги к тому, чтобы она и правда пыталась быть этим. У неё, конечно же, не получится. И это не её вина.

Сейчас как-то неудобно ходить с полным восторга сердцем и говорить о том, сколько чудес встретилось на пути. Принято знать, как всё устроено — или скрывать незнание. Знать процедуру, а не понимать процесс. В то время как любой процесс — магия того или иного свойства.
Не зная процедуры, мы не ожидаем результата — не понимая природы ощущения «сегодня всё получится», не делаем ничего.
И я нечеловечески рада, что это правило получает всё больше прорех и исключений — руками (мозгами, волей, любовью) тех, кто таки видит магию. Как принцип, а не как проявление. Даже пока это так неудобно и так не принято.
Вы делаете мир более пригодной средой для чудес. Если так пойдёт и дальше — даже шляпы (и йоги :)) когда-нибудь по-настоящему залетают.